Александр Михайлович Гринштейн

Глава из книги А.М. Вейна «Неврология в лицах. (О классиках, учителях и товарищах)».

Александру Михайловичу Гринштейну сейчас исполнилось бы 118 лет, а умер он 40 лет назад. Таким образом, «круглые даты» не намечаются. Однако два обстоятельства подвигают меня на краткие воспоминания о нем.

Первое. Так получилось, что, следуя с одной стороны внешним обстоятельствам (заказ, просьба), а еще внутренней потребности благодарно вспомнить о поколении наших учителей, сложились короткие воспоминания о П. М. Сараджишвили, Х.-Б. Г. Ходосе, Д. Г. Шефере, Р. А. Ткачеве, безвременно ушедшем товарище — Л. Н. Нестерове. Написана книга об учителе — Н. И. Гращенкове. А вот другого моего учителя — А. М. Гринштейна не было в этом ряду. Второе обстоятельство — быстро текущее время, упускать которое уже невозможно.

С Александром Михайловичем я встретился на 4-м курсе 2-го Московского медицинского института. Для меня он собственно и был воплощением и образом клинической неврологии, и, скорее всего, сыграл решающую роль в окончательном выборе специальности (я метался между терапией и неврологией). Три года я был связан с ним (лекции, занятия в кружке и годичная субординатура на 6-м курсе).

Первые впечатления — часто самые яркие и сильные. Неврологию мы проходили на двух семестрах 4-го курса. Еженедельные лекции, было их около 30. По сегодняшним меркам это много. А если сравнивать с курсом неврологии, который читал В. М. Бехтерев в Военно-медицинской академии, — мало, так как курс В. М. Бехтерева состоял из примерно 80 лекций.

На сцену, а это произошло в аудитории 1-й Градской больницы, очень быстро вышел, скорее, вбежал невысокий, худощавый профессор и начал свою лекцию. Говорил он очень быстро (Николаи Иванович Гращенков шутливо говорил, что по скорости речи он занимает второе место после Александра Михайловича). Речь была ровной, не выделялись и не подчеркивались какие-либо важные положения. Лекции выглядели суховатыми, орнамент (украшения, отвлечения) отсутствовал. Излагались факты, все было логично и глубоко. Скажу прямо: восторга в студенческой душе они не возбуждали. Но вот что было ощутимо — понимание уровня, глубины знаний, сложность предмета, погруженность в себя, полная независимость от того, какое впечатление ты производишь на аудиторию. Слушали уважительно, масштаб личности интуитивно ощущался, но многое оставалось туманным, а записать лекцию было большой проблемой.

До конца лекции Александра Михайловича я оценил через два года, второй раз их прослушав в период субординатуры. Но этому способствовало одно обстоятельство. В 1946 году Александр Михайлович издал книгу «Пути и центры нервной системы». Это особая книга, которую хорошо знало мое поколение и совсем не знают более молодые неврологи. Состояла она из двух разделов. Первый был посвящен анатомии двигательных и сенсорных систем, а второй — висцеральной системе (так вслед за Гаскелом обозначил Александр Михайлович вегетативную нервную систему). Руководство анатомическое, но выстроенное по принципу организации функциональных систем и семиотики их поражения.

Очень важно, что излагается в книге, но еще важнее — как. Книга написана просто замечательно. Трудно представить, что сложнейшая анатомия (скорее функциональная анатомия) могут быть описаны увлекательно, без потери глубины и просто, не утрачивая своей сложности. В ней есть та простота, которая проистекает из свободы владения предметом и определяется не только блестящими знаниями литературы, но и собственными многолетними исследованиями.

Александр Михайлович вышел из неврологической клиники Московского университета, его учителем был Владимир Карлович Рот, ближайший сподвижник Алексея Яковлевича Кожевникова. А докторская диссертация Александра Михайловича в 1910 году была посвящена анатомии базальных ганглиев.

Вот 40 лет своих исследований и вложил Александр Михайлович в свою знаменитую книгу. Повторюсь, она читается как увлекательный роман. Книга подготовила меня к повторному прослушиванию лекций Александра Михайловича и сделала их внутренним событием. Мои многолетние исследования вегетативной нервной системы были определены его книгой, лекциями и личностью. Естественно, что в чем-то мы пошли дальше, с чем-то в трактовках Александра Михайловича я не согласился, но это было то основание, базис, трамплин, который дал начало современным исследованиям этой проблемы.

Когда я впервые увидел Александра Михайловича, ему было 67 лет. Возраст не ощущался. Он был быстр в движениях, память была прекрасная, глаза были ясные, увлеченность неврологией молодая. Он не был большим организатором, на кафедре были хорошие помощники, любившие и страховавшие его. Естественно, я бывал на его клинических обходах, докладывая больных. Бывало по всякому, от замечательных клинических проникновений до увлеченных заблуждений. Мне кажется, что исследователь был в нем сильнее лектора и врача.

Глубочайшее впечатление производила его личность. Ничего лишнего, показного, рассчитанного на публику. Абсолютная бессребреность, абсолютная беспомощность в житейских вопросах. Ему в жизни очень повезло, и была пережита неизлечимая трагедия. Когда он работал в Харькове в знаменитой Психоневрологической академии, в аспирантуру к нему пришла Нина Алексеевна Попова. Возникла любовь и брак. Какие они были разные. Маленький и неприспособленный к жизни крупный ученый и красивая, статная, сильная, крепко стоящая на ногах аспирантка. К тому же она была талантлива и под руководством Аленсандра Михайловича защитила все диссертации, посвятив докторскую проблеме терморегуляторных расстройств. Они были замечательной парой, так счастливо дополняя друг друга.

С Ниной Алексеевной я очень дружил, несмотря на возрастную разницу, она была оппонентом на моей докторской диссертации. По ее просьбе я редактировал их совместную монографию «Вегетативные синдромы», которую она завершила после кончины Александра Михайловича. Она была надежной опорой, обеспечивавшей жизнедеятельность Александра Михайловича. Книга была издана в 1971 году, когда уже Нины Алексеевны не было в живых, и я написал к ней предисловие. А трагедия заключалась в том, что в возрасте 18 лет утонул их единственный сын, и с этим горем они прожили еще много лет.

Закончилась моя субординатура, и Александр Михайлович написал мне на листочке бумаги от руки рекомендацию в клиническую ординатуру. Было это в 1952 году, сгущались политические тучи, и вместо ординатуры я уехал в Вологду. Вот там меня и настигла весть о врачах-убийцах. С каким чувством я прочитал, что среди арестованных профессоров были Александр Михайлович и Нина Алексеевна, которая в то время была ведущим неврологом в Кремлевской больнице. Надо было совсем немного знать Александра Михайловича, чтобы абсолютно точно понять всю мерзость этого грязного дела, задуманного нашим «великим вождем и учителем». Об этом уже много написано и повторяться не следует. Правда и забывать это нельзя, дабы не было повтора. Чудо спасло их — смерть Сталина. Ровно через месяц они были на свободе, и Александр Михайлович вернулся в свою клинику. Ему было 72 года. Больше мне не пришлось с ним работать. Через несколько лет, уже по возрасту, он покинул кафедру.

Замечательный эпизод рассказала мне профессор Н. Н. Брагина. Было уже известно, что с 1 сентября Александр Михайлович уходит на покой. А 28 августа он приехал в клинику после отпуска и начал обычную работу. Все сотрудники были в шоке. Возникла мысль, что он не знает о том, что произойдет через несколько дней. Решились поговорить с ним. Александр Михайлович сказал: «Я все знаю. Но ведь сегодня 28 августа, а не работаю я с 1 сентября». Он ни о чем не хлопотал, подчинился судьбе, не роптал, не жаловался и достойно завершил свою деятельность длиною в 50 лет.

У него не было врагов, он просто не умел враждовать. Зато он умел любить и выбирал достойные объекты — неврологию и свою жену. В наш суетный век большое счастье познакомиться и полюбить человека чуть-чуть не от мира сего, по-своему святого. А вот в полной мере следовать ему очень трудно, многое мешает и вокруг, и, главным образом, в себе самом. Но можно и нужно к этому стремиться, а там — как получится.

Москва, Медицинское информационное агентство, 2000 год

 

 

НОМЕР АССОЦИАЦИИ:

+7 (495) 796 51 38

 

Скачайте официальные приложения мероприятия, чтобы:

  • Получать полную информацию о мероприятии.
  • Следить за обновлением расписания в режиме реального времени.
  • Составлять собственное расписание из понравившихся выступлений.
  • Оценивать выступления и задавать вопросы спикерам.